No.22

My glass shall not persuade me I am old,
So long as youth and thou are of one date,
But when in thee time’s furrows I behold,
Then look I death my days should expiate:
For all that beauty that doth cover thee
Is but the seemly raiment of my heart,
Which in thy breast doth live, as thine in me.
How can I then be elder than thou art?
О therefore, love, be of thyself so wary
As I not for myself but for thee will,
Bearing thy heart, which I will keep so chary
As tender nurse her babe from faring ill:
Presume not on thy heart when mine is slain;
Thou gav’st me thine, not to give back again.

No. 22 Chanel

O No. 22  Chanel писать сложно не только потому, что сложно писать о самом любимом, а еще и потому, что о нем уже все написано:

Беззащитная, хрупкая красота. Нет ни обычного женского коварства ни притворства. Не зовет, не манит, не обещает. Чиста в помыслах и поступках. Мудра и многоопытна. Проницательна и холодна. И смертельно влюблена.

Это ревью   я люблю кажется не меньше самого No. 22. Было бы правильным в очередной раз его процитировать и на этом закончить, но мне хочется закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться. Этот пост будет подарком самой себе на день рожденья. С No. 22 я провела несколько дней рождений подряд, и завтрашний не будет исключением.

Палома пишет о старой версии No. 22. С ароматом я познакомилась уже после того, как он вышел в линейке  Les Exclusifs, но со старой туалеткой, пробы которой появились у меня позже, принципиальной разницы я не слышу. Детали для меня оказались несущественны, стержень аромата остался неизменным. Палома говорит, что его опять поменяли: в аромате стало меньше ладана, который  отличал новый выпуск от старого, и я боюсь, что из-за изменений могу потерять свой No. 22.

“О как задорно щелкают выстрелы, — думала она. — Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вам Бог здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, вы того же мнения!”.

No. 5 – звонкая пощещина, раз – и ты вернулся в мир. Работать! No. 22 – это выстрел. В сердце, в сердечную чакру. Это сворачивание вовнутрь, затягивание во внутренную воронку. Те же альдегиды, но какая между ними пропасть! Начальные ноты атакуют слизистые носа и горла горечью, пылью, затхлостью, едкостью. Еще чуть-чуть и наступит та грань, которую лучше не переступать. No.22  – это хождение по лезвию бритвы.

Белые цветы индольно-животны,  и в то же время так невинны; так осязаемы и так плотны, что cквозь их завесу невозможно проникнуть даже иголкой. Здесь нет диктатуры розы, окрашивающий духи в красный цвет.  No. 22 белый до синевы, до рези в глазах. В нем нет томности, которой можно было бы ожидать от такого букета. Только напряжение до оцепенения. Холодный разум и горячее сердце. Ладан немного утяжеляет аромат к базе,  делает его “замшевым”; припорашивает, заглушает белоцветочный свист, останавливает картинку на стоп-кадр – и пуля зависла в воздухе. Есть время на  то, чтобы открыть глаза.

В  процессе написания букв стало в несколько раз меньше, но все равно их слишком много. Самое важное, что я могу сказать о No. 22 – люблю.

Chanel No. 22 Chanel Les Exclusifs (Ernest Beaux,1922/Jacques Polge 2007): aldehydes, white roses, jasmine, tuberose, lily of the valley, lilac, and orange flower; orchid and ylang ylang, and the base is vanilla, incense, and vetiver.